При этом она искренне верила, что стоящая перед ней мать тоже не должна разлучаться со своим ребенком. Джейн заставила себя подавить бурю в собственной душе и ласково предложила:

— Может быть, если вы расскажете, почему так боитесь, что не сумеете вырастить дочь, мы попробуем вместе что-нибудь придумать. Выход, несомненно, есть. Очень прошу, позвольте мне помочь найти его!

— Я не могу вам рассказать. И выхода нет. — Обреченность и боль в голосе и глазах не оставляли никаких сомнений в правдивости слов Изабеллы, но неожиданно в ее печальных сапфировых глазах блеснула искра надежды. — Все, о чем я молилась, как только поняла, что не могу оставить дочь, так это найти для нее мать, которая будет любить девочку. И я верю, что эта мать — вы.

Пауза, во время которой женщины не отрываясь смотрели друг на друга, затянулась. Наконец Джейн, внутренне поклявшаяся стать матерью бедной малышке, прошептала:

— Я буду любить ее.

— Да, я знаю. Сердце подсказывает мне, что вам можно верить.

Еще несколько мгновений Изабелла не спускала глаз с Джейн, потом заставила себя отвернуться и сосредоточиться на том, что должна сделать, прежде чем уйти в оставшуюся часть своей жизни — жизни без дочери. Она сняла с плеча большую сумку и извлекла из нее сумку поменьше, из мягкого голубого бархата, расшитого жемчугом. Изабелла открыла сумочку, достала из нее несколько кошельков на молниях, в которых оказались сверкающие бриллианты, рубины, сапфиры, изумруды, и пояснила:

— Мою дочь ожидало огромное богатство. Она должна была стать принцессой. Я перевела кое-что из ее наследства в драгоценные камни. Все они подлинные, наилучшей работы и огранки. На сегодняшний день полная стоимость содержимого этой сумки составляет около двадцати миллионов долларов. Я посоветовала бы вам продавать камни только в случае крайней необходимости, поскольку с каждым годом стоимость их, несомненно, будет расти.

— Я не могу принять этого.

— Уверяю вас, что камни не краденые, они принадлежат моей дочери по праву.